– Да, Танечка! Понимаешь, меня так взволновала его смерть… Он был моим любимым ведущим, понимаешь?

– Конечно, конечно! Мы все любили Стаса, Оля. Он был отличный журналист, талантливый ведущий и… просто славный малый. Ах, это так ужасно!

Голос Арбатовой предательски дрогнул.

– Таня, ты меня, конечно, извини… – Я рискнула нарушить молчание первая. – Никакого конкретного дела у меня к тебе нет, я просто подумала: может, вам, журналистам, известны какие-нибудь новые подробности – ну, кроме тех, которые были в эфире? У меня-то самой телевизор не работает, но мне кое-что рассказали. По-моему, абсолютно никакой конкретики: какой-то скудный набор противоречивых данных и взаимоисключающих версий! Поди разберись, где тут факты, а где домыслы твоих коллег… Даже причина смерти – и та не ясна!

Я понимаю, момент сейчас не слишком подходящий для праздного любопытства, но…

– Что ты! Это никакое не праздное любопытство, я понимаю. Только… Вопрос твой не по адресу, Оля. Я знаю не больше, чем ты и все остальные. Только то, что уже озвучено и опубликовано. Кстати: насчет взаимоисключающих версий. Сегодня «Тарасов» разразился статьей Бабанского – ты еще не видела? Ах да, ты же сказала, что только проснулась… Так вот: он там свалил все в одну кучу, смешал праведное с грешным. Приплел какую-то кассету, которую никто в глаза не видел, – некую «бомбу замедленного действия»…

– Кассету? Какую кассету?

– А вот этого никто не знает, кроме самого Бабанского! Якобы Стас отснял какие-то никому не известные разоблачительные материалы, из-за которых его могли убить… А, ерунда все это! Абсолютно бездоказательная, ничем не подкрепленная версия.

– Но почему ты так уверена? Мне, например, подобный мотив убийства кажется очень правдоподобным!

– Да потому, что не один Тема Бабанский был другом Уткина! Мы с ним, например, тоже были в свое время не чужие, ты, наверное, помнишь… – Татьяна интимно понизила голос.