Витя всхлипнул. Я продолжала воспитательную работу, одновременно обмозговывая ситуацию. Я опять куда-то невольно влезла. А мне это надо? Мне надо вызволять каких-то мужиков, наверняка неизвестных мне? Вот если бы милый друг Лешенька оказался у амазонок – тогда другое дело. Хотя его-то кто осмелится туда отправить?

Алексей Петрович Карташов, он же – Афганец, являлся владельцем большой империи, состоявшей не менее чем из ста предприятий. Познакомились мы в Доминиканской Республике, потом несколько раз сталкивались уже в Питере, и как-то так получалось, что я вольно или невольно переходила ему дорогу. В конце концов Афганец оценил мои таланты (а также Веркины и всех членов моей семьи) и понял, что с рядом заданий, которые он желает видеть выполненными, справится только наша компания. Более того, мы неоднократно оказывались с ним в одной постели и оставались довольны друг другом.

Мне думалось, что если Лешка узнает про мужевоспитательную ферму, то каким-то образом захочет поучаствовать в деле. Не уверена, испытает ли чувство мужской солидарности, но знаю точно: собственная выгода у него обычно перевешивает все нравственные колебания. Я предполагала, что Алексей Петрович захочет иметь с дела свой процент.

«Хотя мне-то до этого какое дело?» – в очередной раз одернула я себя.

Взглянув на часы, я поняла, что с Витей нам пора прощаться, и поднялась.

– Ты бросишь меня одного?! – воскликнул Витя.

– Меня дома сын, брат и кот ждут, – заметила я. – Я ведь сюда заехала только цветы полить и Яшу покормить. Кстати, ты теперь можешь взять цветы на себя?

– Да я все эти горшки из окна сейчас вышвырну! – завопил новый знакомый. – Маринка свою оранжерею больше меня любит!

– Цветы ни в чем не виноваты, – остановила я льющийся теперь в сторону растений поток ругательств. – Не надо. И Маринка за них будет с меня спрашивать.