Витя явно праздновал свое освобождение из плена, причем, по всей вероятности, приглашал всех собутыльников с «пьяного» угла. Кругом валялись пустые бутылки, грязные тарелки, осколки, объедки и огрызки. Но – удивительно – Маринкин палисадник оставался нетронутым. И как только ватаге пьяных мужиков удавалось его обходить, не свалив ни один горшок? Или Витя был так напуган женой, что даже в пьяном ступоре думал о последствиях разрушения палисадника? А ведь думал же…

При помощи Сашки я быстро полила все, что требовалось, и мы квартиру покинули, чтобы отправиться на «пьяный» угол, где следовало искать Костю.

На мою «БМВ», притормозившую напротив «Пива в розлив», вылупилось несколько осоловевших пар глаз жаждущих. Правда, хочу отметить, что ни мои ноги, привлекающие внимание любого нормального мужчины, ни высокая грудь, обтянутая тоненькой футболкой, у этого контингента не вызвали никакого интереса.

На меня смотрели настороженно.

Но мне повезло: один из собравшихся меня узнал, что я не могла сказать про себя.

– Лана, ты? – послышался робкий голос. – А ты совсем не изменилась.

По нескольким следующим фразам я с большим удивлением для себя поняла, что мы с говорящим (на вид – за пятьдесят, испитое лицо, обрюзгшая фигура, лысина внушительных размеров) учились в одном классе. Если бы не представился – никогда не опознала бы.

После воспоминаний о чудесных годах юности одноклассник поинтересовался, что же меня привело на эту точку. Задавая вопрос, он косил на «БМВ».

Я спросила о Косте, но его здесь сегодня никто не видел. Правда, мне подтвердили, что вчера Витя пригласил весь «народ» к себе и «народ» предавался возлияниям, а потом по большей части там так и остался ночевать. Был ли там мой брат, никто точно ответить не смог: мнения разделились ровно пополам.