Я снова отправилась в кухню, наполнила холодной водой кастрюлю и вернулась в коридор, где устроилась на небольшом пуфике рядом с телефонным аппаратом – как раз напротив мужичонки, прислоненного к противоположной стене. Затем я плеснула ему в физиономию водичкой. Мужичонка немного пофыркал, тихо матюгнулся, но не проснулся. Я решилась на более действенные меры. Подошла к типу, слегка отодвинула его от стены, чтобы больше не мочить Марине обои (я их уже забрызгала), взялась за ворот свитерочка сзади, увидела, что под ним ничего нет, – и залила остатки холодной воды за шиворот.

Это подействовало. Мужичонка проснулся и завопил истошным голосом, Яша опять заладил свое. Тут уже я забеспокоилась, чтобы соседи не вызвали милицию и не застали нас с мужичком в компрометирующих меня обстоятельствах. Поэтому я, грациозно переместившись на пуфик, вежливо попросила господина сбавить громкость, представиться и объяснить, что он тут делает.

При виде меня (а он, кажется, заметил меня, только когда я опустилась на пуфик напротив него) мужичонка рот закрыл, потом открыл, снова закрыл вместе с глазами, а потом вылупился на меня, не мигая. Яша к этому времени успел опять закрыть клюв.

– Ты из амазонок? – было его первой фразой.

– Мужчина, что с вами? – ответила я, мило улыбаясь, а про себя прикидывая: не белая ли горячка у него?

– Ты точно не из амазонок? – присматривался ко мне мужичонка. Потом он вдруг понял, что у него леской связаны руки и ноги, и выпалил: – Амазонки!

После чего отключился. По-моему, на этот раз он просто потерял сознание.

Но что делать мне? Развязать его? А вдруг окажется буйный псих? Я, конечно, имею большой опыт укладывания пьяных мужиков спать, начав его набираться лет с одиннадцати, когда помогала маме справиться с папой, в дальнейшем оттачивала мастерство на брате и двух бывших мужьях, но тем не менее.

Пока я решала вопрос, развязывать или не развязывать (быть или не быть?), мужичонка сам пришел в чувство и в ужасе посмотрел на меня, съежился и как-то задом стал отползать в сторону спальни.