Когда они все же появятся здесь, надо будет им указать на этот досадный дефект. Если только они появятся. Сколько их, таких институтов, еще будут окидывать жадным глазом наше таежное…»

Он не успел закончить фразу, потому что в комнату дежурного ввалился мичман Б. М. Поддубнов, оглушительно шурша дождевиком.

— Придется сетку ставить. Обнаглела рыба, не клюет, и все! — возмущался Борис Макарович, стягивая резиновые ботфорты, в которых он еще до зари отправился на рыбалку. — Ни одной поклевки! Придется ставить сетку, а то нечем будет гостей кормить, если они приедут.

— Сетку? А смысл? — спросил Вадим Гранцов. — Если рыба ушла, ее сеткой не догонишь.

— Ну, может быть, пяток окуней да пара дурных щук застрянет. Будем ставить сетку, — решительно заявил Поддубнов, однако почему-то продолжал раздеваться. — Прямо сейчас и поставим.

— Прямо сейчас?

— Незамедлительно. Прямо сейчас и поставим. А я пока в сауне погреюсь. Задубел на озере, и хоть бы одна поклевка! — пожаловался Поддубнов, ласково похлопывая себя по могучим грудям, покрытым медной шерстью. — Бери моторку, бери Керимыча и ставь сетку. Встречаемся в бане. Вопросы есть? Вопросов нет.

К бане вела дорожка, вымощенная булыжником. В эти дождливые дни над черепичной крышей бани постоянно стелился дымок из широкой трубы — приходилось подтапливать печку, просушивать и проветривать. Потому что главная задача банного гарнизона оставалась неизменной, как и задача всех остальных гарнизонов, от дачных до ракетных, — поддерживать постоянную боеготовность.

Вадим Гранцов с легкой завистью проводил взглядом Поддубнова, который беззаботно шагал себе голым под дождем, цокая по булыжникам деревянными самодельными босоножками. Вот сейчас мичман войдет в полутемное пространство, насыщенное густым запахом теплых досок и веников, ромашки и хвои. И будет ему хорошо. А ты тут сетку ставь под дождем.