Пустота. Нет ничего! Друзья, уставшие от ћзайми до завтраЋ, коллеги , замученные печальными историями о неудачных коммерческих проектах - все это нелепые и тщетные попытки заполнить образовавшуюся пропасть, желание придать ей значительность непознаваемой полноты бытия. Это лучше, чем симулировать полноту, активность отсутствия?
Места в прошлом и в будущем уже все заняты, возможны лишь рокировки и вытеснения, что, собственно, и происходит сейчас вокруг него. ћРабота над ошибкамиЋ - единственный выход, культ повторения, тактическое расширение настоящего?
Пытаясь занять настоящее, спасти прошлое и будущее, ему приходится ориентироваться в пробеле, образовавшемся между прошлым - бывшим настоящим, и будущим - становящимся настоящим. Борьба за настоящее - занимание ћместаЋ, никому не предназначенного. И скорее всего, это ћместоЋ - его собственная жизнь, опустевшая от страха больно удариться о края люка. Но тот, кто не боится - уже умер!
Сидя на скамейке в маленьком уютном скверике за домом, Самелин наблюдал, как за стаей наглых воробьев, подъедающихся на местной мусорке, охотился соседский кот. Достаточно плотное тело со сравнительно короткими, крепкими ногами, голова, расположенная на толстой шее, очень полные щеки и мощная челюсть, уши среднего размера, высоко стоящие на округлой голове - все выдавало в нем превосходного охотника. Хозяйка кота, милая пожилая усатая иудейка, сидела рядом с Самелиным и со знанием дела рассказывала своем любимце.
- Вообще, шартрезы - это коты сельской Франции. Они происходят от Сирийских котов. Эти серо-голубые коты, привнесенные из Сирии, были потомками котов с острова Мальта. Шартрез - общее название для кошек, обладающих голубым мехом. Шартрезы получили свое имя от Картезианских монахов, которые в семнадцатом столетии принесли кошек в свой монастырь ћLe Grande ChartreuseЋ, расположенный высоко во Французских Альпах. Лично меня в шартрезах привлекает их здоровье и схожесть с голубыми мишками со сладким, улыбчивым выражением лица, - старушка кокетливо закатила глазки, пытаясь передать собственное чувство умиления любимым животным.