__________

В вагоне (обратный путь в Москву, 25-го ноября).

— Брешко-Брешковская — тоже сволочь! Сказала: надо воевать вам!

__________

— Сгубить больше бедного классу и самим опять блаженствовать!

__________

— Бедная матушка-Москва, весь фронт одевает-обувает! Мы Москвой не обижены! Больше все газеты смущают. Большевики правильно говорят, не хотят кровь проливать, смотрят за делом.

__________

В вагонном воздухе — топором — три слова: буржуи, юнкеря, кровососы.

__________

— Чтоб им торговля была лучше!

__________

— У нас молодая революция, а у них, во Франции, старая, лежалая.

__________

— Что крестьянин, что князь — шкура одинакая! (Я, мысленно: шкура-то именно и нет!)

__________

— А офицер, товарищи, первый подлец. Я считаю: он самого низкого образования.

__________

Против меня, на лавке, спит унылый, тощий, благоразумный Викжель.

__________

Бог, товарищи, первый революционер!

__________

Вы москвичка, вероятно? У нас на юге таких типов нет! (Прапорщик из Керчи.)

__________

Спор о табаке.

«Барышня, а курят! Оно, конешно, все люди равны, только все же барышне курить не годится. И голос от того табаку грубеет, и запах изо рта мужской. Барышне конфетки надо сосать, духами прыскаться, чтоб дух нежный шел. А то кавалер с любезностями — прыг, а вы на него тем мужским духом — пых!

Мужеский пол мужского духа теперь не выносит. Как вы полагаете, а, барышня?»

Я: «Конечно, вы правы: привычка дурная!»

Другой солдат: «А я, то есть, товарищи, полагаю: женский пол тут ни при чем. Ведь в глотку тянешь, — а глотка у всех одинакая. Что табак, что хлеб. А кавалеры любить не будут, оно, может, и лучше, мало ли нашего брата зря хвостячит. Лю — бовь! Кобеля, а не любовь! А полюбит кто — за душу, со всяким духом примет, даже сам крутить будет. Правильно говорю, а, барышня?»