— Тридцать шесть рублей пятьдесят копеек, — доложил Герберт. — И на сорок рублей нереализованного товара.

— Давайте теперь будем компаньонами на равных паях, — тетушка Зандбург в коммерческих делах тоже была дотошна. — Фифти-фифти, как говаривал мой дорогой покойный муж, когда пытался выцыганить у меня рублик на четвертинку. Я, мальчики, кладу на бочку семьдесят пять — весь свой гонорар за главную роль в вентспилсском эпизоде. Да, да, режиссер меня уломал, и давайте без аплодисментов. Я, конечно, хотела от денег отказаться, потому что искусство вообще нельзя перевести на деньги, но потом вспомнила про вашу жажду музыки... — Она смахнула непрошеную слезу и раскрыла сумочку. — Нате и шпарьте в комиссионку, покуда этот японец не забрал свой приемник назад!

Лишь по дороге в магазин они сообразили, что произошло.

— Куда ты летишь? — остановил Герберта Мексиканец Джо. — Наш капитал пока только на бумаге.

— Да нет, скорее — в кармане. — И Рудис, которому было поручено хранение «товара», извлек из штанов пачки жевательной резинки. — Чертовы каникулы! Кому ее всучить, если вся клиентура разбрелась по пионерским лагерям или умотала к родне в деревню.

— Ручаюсь, Чип возьмет, но ведь он тоже захочет погреть руки, — мрачно сказал Герберт. — Доход пополам, на меньшее он не пойдет.

— Тогда надо раздобыть товара вдвое больше, — Янка не признавал никаких преград.

— А тем временем кто-нибудь другой нашу музыку преспокойно уведет...

Поднял руку Мексиканец Джо. Именно в критические моменты проявлялись те черты его характера, за которые вот уже третий год его величали президентом и позволяли ему командовать остальными.

— Нос вешать нечего. Третий договорится насчет приемника, если надо, даст задаток. А мы еще поработаем. Владик, Славик, какой сегодня курс на бирже?