"Промысловики" выходят со двора, идут вдоль улицы. Пробуждается улица. Распахнуты калитки, из некоторых - сами вышли, из других выгоняют - коров. Вдалеке пылит стадо. А навстречу ему шагают три не по возрасту солидные фигурки.

Неблизко шагать ребятам. До пятого поля километров семь. Что ж, не впервой. У сельских степных жителей версты коротки. Из-за просторов видно, которые здесь немеряны...

Однако у ребят свой путь, у нас - свой.

Бегут на машину августовские полевые картинки. Дорогу с обеих сторон сжимает пшеничная поросль. Усатые колоски гнут к земле упругие, выстаивающиеся стебли. Когда бензовоз въезжает в двухметровые заросли кукурузы, перспектива теряется в мясистых стволах и обвислых, белесых от пыли листьях. Кажется - вот сейчас, сейчас кукурузные дебри поглотят дорогу и машина, не в силах раздвинуть их массу, остановится. Но движется, движется автомобиль, ложатся под колеса кулундинские километры.

Кое-где идет выборочная косовица кукурузы и подсолнуха на силос. Временами бензовоз выбирается на простор и бежит мимо игольчатой стерни. Вдали от дороги трактора таскают комбайны. На тележки течет струя измельченной зеленой массы.

Петр Николаевич Балацкий, с которым я сейчас еду, лицо прямо-таки историческое. Шестнадцать весен назад он привез в тогда еще палаточный совхоз первое горючее для первых тракторов. В том рейсе я вот так же сидел в кабине, правда, не бензовоза, а бортовой машины. Горючее было в бочках... Тогда мы ехали к трактору Саши Зубарева. Сейчас едем к Цыплову.

По полосе ползет "Беларусь". Тащит нагруженную кукурузной массой тележку. По жнивью, навстречу трактору идет бензовоз. Машины съезжаются, останавливаются. Из кабины трактора выходит Геннадий, из кабины бензовоза Балацкий и я. Пока Петр Николаевич заправляет трактор, я разговариваю с Геннадием.

Меня интересует трактор. Геннадий похлопывает по капоту "Беларуси":