– Юнис давно хотелось поселиться поближе к бабуле, – пояснила Корделия.

Вот так штука. До этого момента фамилия Терли мне ничего не говорила, но теперь я вспомнил, что учился в одной школе с некой Юнис Терли. Неужто это ее бабушку укокошили? Да и Джо Эдди Креббс был мне знаком со школьных времен. Не стану утверждать, будто мы близко знали друг друга, поскольку и Юнис, и Джо Эдди были двумя годами младше, но кое-что у меня в памяти все же осталось. Юнис – это я точно помнил – была симпатичной изящной малышкой, чего о Джо Эдди я бы не сказал. С возрастом Джо если и изменился, то только к худшему, что вполне естественно для игрока школьной сборной по футболу. Там же дня не проходит, чтобы кому-нибудь не заехали по носу. Вот и носу Джо Эдди досталось немало.

Мой интерес к Корделии обрел, так сказать, историческую окраску. Сколько же ей лет? Должно быть, она минимум года на четыре моложе меня, иначе бы я ее запомнил по школе. А на такую мелюзгу старшеклассники просто не обращают внимания.

– Понимаете, – продолжала Корделия, – годы ведь дают о себе знать… Вот Юнис и решила помочь бабуле с дедулей на старости лет.

Тут она вспомнила, что над ее бабулей годы уже не властны, и я вновь увидел свое отражение в огромных, залитых слезами голубых озерах.

И вновь заерзал в кресле, словно мне сыпанули в штаны горсть горячих углей. Слова соболезнования не шли на ум, хоть ты тресни… «Мне очень жаль»? Так я уже это говорил. Ну что еще придумаешь в такой ситуации? Сказать – мол, ваша бабуля пожила всласть? Всласть-то оно всласть, но как быть с печальным концом? В общем, пока я лихорадочно перебирал возможные варианты утешения и отбрасывал их один за другим, Корделия успела успокоиться.

– К тому же в последнее время возраст стал все сильнее сказываться на бабуле.