– Боюсь, я вас представляла немножко иначе, мистер Блевинс…

У меня засосало под ложечкой. Такой голос невольно наводит на воспоминания о праздничном торте с шоколадной глазурью.

Я ответил самой обаятельной улыбкой из своего арсенала.

– Ничего страшного. Буду рад вам помочь. Номер не прошел. Похоже, мой шарм на нее не действовал. Мисс Десять Баллов залилась прелестным румянцем и застенчиво опустила глаза.

– Видите ли… дело ужасно сложное… Мне кажется, его смог бы решить только настоящий… – она не сразу подыскала нужное слово, – э-э… настоящий профессионал.

Вот это уже слишком. Она задела меня за живое. Я расправил плечи, вытянулся, пытаясь прибавить себе росту, – насколько это возможно в сидячем положении – и принялся перечислять свои успехи в области сыска. На моем счету – скромно, но с достоинством заявил я – немало раскрытых за последние пять лет дел: убийство Стоумов, скандал с шантажом Хейзелипа, мошенничество Виттитоу. А уж банальных краж и не счесть.

Дело Коллинза я приберег напоследок в надежде, что потенциальная клиентка читала о нем или даже слышала в «Новостях». Имя Коллинзов долго не сходило с первых полос газет и с голубых экранов – собственно, оно занимало умы журналистов все время, пока искали малютку, за которую похитители запросили пять миллионов. К тому же это дело стало в некотором роде моим боевым крещением, а заодно и пропуском в самостоятельный бизнес.

Тогда я еще работал в полиции Луисвиля. На мой взгляд, благодарность папаши Коллинза за то, что я сохранил в неприкосновенности его банковский счет, несколько превосходила его благодарность за возвращение прелестной крошки в отцовские объятия. Разумеется, я оставил эту мысль при себе. Зато в красках описал мисс Десять Баллов саму прелестную малютку Коллинз. Золотые кудряшки, ямочки на щечках, синие глаза в пол-лица. Очаровательное создание. И безнадежно испорченное. Поверите ли, по пути домой она потребовала, чтобы я заскочил с ней в магазин игрушек!