Все потрясенно уставились на нее, но Сандра твердо смотрела в глаза старому судье и на его немой вопрос только молча кивнула. Судья тоже знал Александру Секки и всегда здоровался первым, встретив её в Сент-Морице. Уважал его в память о великом отце, послужившем для Энгадинского края как никто другой.

— Госпожа Александра Секки, ваш сын говорит правду?

— Да, это правда, клянусь!

— Гм… тогда тут возникают некоторые, я бы сказал, проблемы… Мистер Элмер Хант, семья которого живет в Англии… — Судья задумчиво потер пальцами мочку уха.

— У Элмера Ханта, отца моего сына, не было семьи. Он жил один. Его родители давно мертвы, сестра умерла в год рождения Нино, брат пропал и тоже, видимо, мертв. Я это знаю, потому что Элмер сам рассказал мне несколько дней назад на перевале Грози.

Если до этого момента напряженное внимание всех присутствующих было приковано к Нино, Сандре и судье, то после её заявления вдруг откуда-то сзади раздался голос, переключивший все внимание на себя.

— Александра Секки, вы лжете!

Это был колючий, неприятно резкий голос. Все сразу обернулись, и говоривший, встав с места, направился к судье.

Сандра, задохнувшись, уставилась на худого, долговязого мужчину, шедшего уверенной пружинистой походкой. Его внешность удивительно не соответствовала голосу. Сандра впилась глазами в его лицо, усиленно пытаясь вспомнить, где могла его видеть. Губы её плотно сжались, возле них появилась страдальческая складка. В ту минуту это была совсем иная Сандра, она уже не думала о себе и не могла справиться со своими нервами. От воспоминаний лицо её вдруг смягчилось и похорошело. Знавший её лет пятнадцать назад сказал бы, что она почти не изменилась. С полуприкрытыми глазами, она казалась почти счастливой.

Но вдруг, как поток воды смывает цветущий луг, так возвращение к действительности вновь изменило её лицо. Александра Грози вновь превратилась в Сандру Секки.