Было ясно, что Исмей знал о гибели Ханта уже четыре дня, но не думал сообщать об этом в Лондон. А ведь его обязанностью было известить брата о смерти Элмера и хотя бы запросить, хоронить ли того на здешнем кладбище или отправить тело омой в цинковом гробу.

В маленьком пансионе у водопада туристы, собравшись за столами в холле, вслушивались в завывания ветра. Часть из них, разойдясь по комнатам, пыталась чем попало заткнуть щели в окнах. Едкий, вызывающий кашель туман забирался во все уголки, даже в дымоход камина, загоняя обратно дым еловых поленьев.

В пансионе все были на месте, никто никуда не собирался, никого не ждали. Поздний вечер был полон тихой, таинственной печали. Один из присутствовавших в этой унылой компании, сидевший отрешенно с закрытыми глазами и думавший об уходящей красоте дня, записал тогда в дневнике: "Не могу сдержать слез. Плачу обо всем, что безвозвратно исчезает и уже исчезло. Сегодня в полдень исчезла прелестная снежная шапка на Мюракле. Превратилась в нежное облачко пара, улетевшее в бескрайнее небо. Буду ждать долго-долго, прежде чем опять увижу её там в вышине, но раньше, чем доберусь до нее, она снова станет только облачком любви, которую я испытываю к тебе, мой белоснежный простор. Почему все прекрасное исчезает, оставляя только боль, заглушающую нормальные человеческие чувства? Мне ужасно грустно…"

Высокогорье, разреженный воздух и близость Бога были небезопасны. Многие в этот тоскливый поздний вечер замкнулись в себе и рыдали в душе. Да, рыдали. Это не ветер выл, нагоняя тоску на маленький пансион, это лился скорбный плач над могилами двенадцати жертв, над двенадцатью оборванными судьбами, — нет, их было уже четырнадцать, заплативших жизнью за стремление забраться туда, где не ступала нога человека.

Колдовская ночь, бескрайняя ночь, принадлежавшая духам и сомнамбулам. Таинственная ночь, бездонная, как человеческая душа. В такую ночь Господь сходит с небес и открывает объятия взыскующим его милости. И превращает их в пророков и людей праведной жизни. И снисходят они в долины и людскими языками вещают о спасении.