Кристен вздрогнул. Коготь дьявола Молчащих скал! Сердце Элмера Ханта было пробито чем-то похожим на большую иглу, и сердце Нино тоже!

Могильщик Амелотти постучал своей тростью в пол.

— Я однажды спасся от него и с тех пор не боюсь. Тогда при мне были соль и шафран. И когда он беснуется, я поднимаюсь на ледник и приношу ему жертву. Знаю заклинание.

— Почему же тогда вы носите при себе пистолет?

— Люди, в которых вселился дьявол, злые. Их охватывает страсть к убийству. Дьявол превращает их в своих слуг. Против них мне и нужно оружие, заклинания на них не действуют.

— И вы знаете кого-то, в чью душу вселился дьявол Молчащих скал?

— Все такие в этих краях. Ночью надевают волчьи шкуры, а спадает с них проклятие только с первым ударом утреннего колокола…

Кристен подумал, что Амелотти явно безумец, неизлечимый безумец с болезненными видениями. Но подобных людей всегда хватало.

— Вы утверждаете, что дьявол Молчащих скал вселился в молодого человека. Не отрицаете, что этим человеком был Нино Секки, — продолжал комиссар. — Вы его видели?

— Видел. Дьявол пролетел над моим жилищем в облике тумана и упал с небес на свою жертву. Это был Нино, вы правы, и он был безумен. Я пытался его спасти, но в том месте, где мы с вами встретились, он исчез.

— Что вы делали после моего ухода?

— Я поднялся на ледник и разбросал шафран и соль. Думал о юных жертвах и молился за обоих сыновей. За Нино, родившегося вне брака, и за другого, родившегося в браке. Молился за Нино, ибо он был хорошим сыном. Господь любит всех одинаково, если они добры и не обращаются к темным силам.

— Вы уверены, что усмирили дьявола Молчащих скал?

— Он перестал бушевать, только сбросил каменную лавину на ту сторону Монтпарса.