"Это значит, — подумал Кристен, — что и Питтин не мог подсунуть письмо под дверь".

Поднимаясь по лестнице, он увидел, как в отель входит Исмей, о чем-то беседуя с Питтином. Кристен, решив уклониться от встречи, зашел в телефонную будку и оттуда следил за парой, которая в холле разошлась в разные стороны. Питтин был весел, а Исмей, как показалось комиссару, — в отвратительном настроении.

"Ничего странного, — подумал он. — Так всегда и бывает".

Исмей и в самом деле был очень напуган и открыл комиссару дверь только после того, как тот назвал себя. Заперев за ним, он взял было бутылку, купленную по дороге. Но Кристен от рюмки отказался, поскольку пил только дважды в году: один раз — в день национального праздника и второй — на Рождество. Почему именно так — никто не знал, а комиссар молчал как могила. Только ближайшие друзья о чем-то догадывались, но спрашивать его все равно не решались. Кристен отошел к большому окну и внимательно оглядел его раму. Как и уверял его Исмей, окно целиком не открывалось, только верхняя часть. Отвернувшись, он опустился в удобное кресло.

— Пойдете туда? — спросил он.

— Не знаю, что и делать… Я боюсь, — ответил Исмей, отставив бокал трясущейся рукой.

— Мне не кажется, что в письме вам угрожают, но если боитесь, никуда не ходите. Я сам устрою все как надо.

Исмей задумался, прежде чем ответить:

— Чувствую, мне все-таки стоит пойти. Что вы собираетесь предпринять?

— Пойду следом. Кемп и Кампонари пойдут со мной. При малейшей опасности дайте знать, и с вами ничего не случится. Наш убийца, кажется, орудует только стилетом.

— Полагаете, так мы в самом деле узнаем тайну смерти Элмера Ханта?

— Нет, не думаю. Это только приманка, которую мы попытаемся использовать в нашу пользу.

— Но я при этом могу погибнуть, — вздохнул Исмей.

— Надеюсь, что нет.