— Я похитил людскую душу и присвоил её себе. Я стал как дьявол, который наслаждается чужими страданиями. Я стал как дьявол Молчащих скал, такой же сильный и всемогущий.

— Господи, да говорите же по-человечески, как иначе Вас можно понять! — не выдержал комиссар, которому показалось, что старик над ним издевается.

— Люди такие слабые, такие хрупкие, они как железо, которое можно ковать тяжким молотом и которое можно притянуть магнитом. А если слабый встретит сильного — конец ему. — И после краткой паузы Амелотти твердым голосом продолжил: — и я это сделал, ибо я сильный. Я похитил слабую душу она теперь моя, и я могу делать с ней все, что угодно.

— Право защищает слабых, а не таких, как Вы, Амелотти.

— Верно, кРистен. Слабые нуждаются в справедливости. Сильному нужна власть. Свое право он возьмет сам! Как я! Сандра Секки, встань!

Голос Энрико Амелотти прогремел, как колокол, и Сандра, послушная, как ребенок, встала, повернувшись к нему.

— Сандра Секки, иди!

Женщина сделала несколько шагов по тропе. Комиссар Кристен преградил было ей путь, но его старания были напрасны. Сандра отшатнулась от него, как от змеи, и, даже не взглянув на него, медленно зашагала вниз.

Загадочный человек, уделом которого было провожать мертвых и возвращать их в утробу матери — земли, тоже, не взглянув на бледного дрожащего комиссара, уверенным шагом направился следом.

Комиссар Кристен остался наедине с телом старого товарища.

4.

Официальное заключение о смерти Кемпа и Исмея было кратким. Кристен подписал его в ужасном настроении. Он весь дрожал от гнева и готов был ехать в Цюрих и подать в отставку. Все, что случилось, разыгралось у него на глазах, но он ничему не смог помешать.

Неудачи сыпались одна за другой, так что он не удивился, когда вернувшиеся с ледника спасатели, сообщили: тело Исмея не обнаружено. Один из альпинистов рассказал, что нашли следы падения тела, кровавые следы ударов и даже шляпу, но само тело, несомненно, провалилось в одну из расщелин, которых там предостаточно.