Выйдя из кафе, Валерка повернул за угол, вошел в приоткрытые ворота и оказался на заднем дворе. Он встал в тени раскидистого ореха и, закрыв глаза, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Медленно открыл глаза. Возле двери черного входа стояла толстая бабенка в коротком, бело-замусоленном халате, с накрахмаленным марлевым коконом на голове и настойчиво совала в руки худенькому подростку лет тринадцати две увесистые торбы. Третья сумка стояла на крыльце.

- Ну я не донесу-у-у, ма-а-ам, - пробуя на вес сумки, канючил пацан.

- Жрать, так вы с отцом горазды! - рявкнула женщина. - А таскать я, что ли, всю жизнь буду? У, дармоеды, на, неси!

Валерка подошел ближе. Парнишка косо зыркнул на него и засеменил прочь, сгибаясь под тяжестью неподъемных, по-видимому, торб.

- Тебе чего надо, парень? - спросила женщина, на всякий случай задвигая ногой третью сумку в подсобку.

Валерка ощутил исходящий от нее запах водки.

- Ты к кому или ... от кого пришел? А? - глянула она настороженно и выжидающе, нервным жестом затолкав под кокон выбившуюся прядь сальных, крашенных волос.

- Я? - Валерка почувствовал, как накопившиеся эмоции готовы вывернуть его наизнанку. На лице Гладкова-младшего появилась улыбка, скорее, похожая на оскал: - Я - от Дмитрия Николаевича.

Толстуха удивленно уставилась на него, затем нахмурилась, оглядывая подозрительно.

- Вера! - зычно крикнула в глубину подсобки, не спуская с Валерки сверлящего взгляда маленьких, заплывших глаз. - Ну-ка, выдь-ка на минутку...

Через мгновение появилась раскрасневшаяся Вера, по габаритам приближающаяся к Большой Берте. Дыша отнюдь не "духами и туманами", а принеся с собой стойкий аромат общепитовской кухни и спиртного, громко чихнула, утерлась краем несвежего, захватанного фартука и хрипло осведомилась: