Генерал прекрасно понимал, какие последствия ожидают их в случае провала, а поэтому сразу расставил все точки над «i». Климов рисковал больше, нежели он, начальник разведки. «Ну, что со мной сделают? Могут уволить на пенсию, да через год и так надо уходить, уже и так засиделся, ведь всё-таки шестьдесят пять. Увольнение — вот и всё наказание. А у того вся жизнь впереди. Загубить можно в два счёта, а такие ребята, как он, потом обязательно будут востребованы, их честность, порядочность, профессионализм. А то кто пошёл нынче вверх — сплошная серость. Время политической шантрапы!» — про себя размышлял Корабелов, сидя в салоне служебной машины. Генерал действительно наводил справки о помощнике Председателя КГБ. В Управлении даже нашлись офицеры, которые знали и помнили Климова, но тогда ещё майора, по Афганистану. Полковник служил в качестве советника сначала заместителя начальника, а потом и начальника управления Министерства государственной безопасности по провинции Герат. Армейские разведчики характеризовали его положительно: за чужими спинами не отсиживался, с афганцами в боевые рейды ходил, с войсковыми ребятами развединформацией делился. Для генерала рекомендации его подчинённых значили очень многое, а если быть точнее, то они имели решающее значение его согласия на встречу с Климовым.

Поднимаясь по лестнице в кабинет, генерал про себя подумал: «И куда я на старости лет лезу? Уйти что ли завтра на пенсию? Написать рапорт и на дачу рыбу ловить, по грибы ходить, на охоту ездить. Да нет поздно, уже ведь дал согласие. Если откажусь, какой пример подам этому молодому офицеру? Чего уж теперь плакать по волосам, когда голову на плаху положил!»

На конспиративной квартире

Мы прошли к большому круглому столу, стоявшему прямо по центру комнаты. «Раньше его тут не было, — отметил я чисто машинально наличие новой мебели, — но, по всей видимости, специально привезли для нашей беседы.