― Ну, давай Дима, не тяни! Вижу, что план придумал. — Сказал я, надеясь в душе, что план действительно будет приемлемым. Когда у гвардии прапорщика начинали вдруг гореть глаза едва уловимым зелёным цветом, мы понимали, что он придумал что-то гениальное.

― План мой проще простого. Полковник вон, — кивнул он фамильярно на Климова, — пригоняет джип, как обещал. После завершения операции мы загружаемся в него и едем, но не в сторону сирийской границы, где, вполне вероятно, нас могут и будут, наверняка, ждать, а рванём на юго-восток, — при этих словах прапорщик взял карандаш и на топографической карте показал направление и дорогу, по которой, по его мнению, предполагалось нам уходить. — Там нас никто не ждёт, я уверен! Дорога грунтовая, но джип пройдёт, всё-таки вседорожник. Далее, не доезжая до пограничного пункта, мы бросаем автомобиль и идём вдоль границы с Ираном, выходим к нашим на стыке трёх границ. Они там должны нас ждать. Всего-то двести километров. Пройдём их максимум за трое-четверо суток, если ничто не помешает. Ну от силы потребуется пять, да и то в случае давления со стороны противника, — он опять ткнул пальцем в карту, где по его замыслу мы должны были бы выйти. — Там, на всякий пожарный случай, сосредоточить роту нашего отряда, хотя хватит и взвода. А можно, воспользоваться и помощью пограничного спецназа. При подходе мы подаём условный сигнал, по которому погранцы и наши ребята устраивают шум, и мы под этот шумок и возню проскакиваем целыми и невредимыми. Если что-то возникнет нештатная ситуация, можем выйти прямиком в соседнее государство. К тому же с Ираном у нас вроде как отношения налаживаются. Товарищ полковник из Комитета пусть нам наколочку даст, куда обратиться за помощью в случае надобности, если в Тегеран придётся заскочить, — кивнул Дима на Климова. — Ну? Как мой план? — Закончил прапорщик свой монолог.

― Алексей, чего молчишь — обратился я к своему заместителю, — ты как? План одобряешь? Вроде, ничего себе план!