- Ну ты прямо артистка, - с удовольствием следя за рассказом, вставил восхищенный Барабанов, и снова наполнил рюмки.

- И вот заехал он однажды в окружной санаторий. А начальник там был человек новый и ничего не знал о капусте. Да и часть не боевая, санаторий. Накрыли ему стол. Уха из стерляди, икра черная и красная, финский сервелат, бастурма по-грузински, сухие вина, коньяк. Он осмотрел стол и говорит: ну, вот, даже капусты квашеной нет. . . Командующего накормить толком не можете, а претендуете на звание полковника. Повернулся и уехал. Начальника санатория потом перевели на менее ответственную работу.

- Ну и память у тебя, мать. Архив генерального штаба. Ведь я рассказывал тебе это лет двадцать назад. Уже сам забыл.

- А я зато каждое твое слово помню. Давай выпьем за наших: за Лару, Станислава и нашу дорогую Катеньку. Они вчера звонили по дальней связи.

- Как там?

- У них все прекрасно. Катя уже говорит. Зовет к себе бабушку и дедушку Гришу. Жаль, что нельзя съездить. Ты все время занят...

- Такая обстановка. А все политиканы проклятые, - Григорий Иванович внезапно помрачнел, - открыли кингстоны. Теперь медленно, но верно идем ко дну. И никто уже ничего не в силах сделать... Или не хотят... Или не умеют, черт бы их побрал. Дилетанты. Государство - оно либо везде, либо нигде. Начни в одном месте, расползется все, вплоть до Камчатки.

- Зато холодной войны нет... Ты знаешь, как я тряслась, когда ты выезжал за границу? Да пусть все живут, как хотят, что у нас других забот мало, как только наставлять всех на путь истинный.

- Холодная война может быть и кончилась. Только не сама по себе. В ней, как и в любой войне, есть и побежденные. Мы! Я имею в виду не военных. Войну продули политиканы, правый фланг с левым перепутали. А расхлебывать придется народу, как всегда.

Надо было срочно добавлять, иначе он мог рассердиться не на шутку, забеспокоилась Мария Петровна. Она быстро наполнила и подвинула к нему рюмку: