Ей пришлось почти бежать, чтобы поравняться с ним.

– Ну ты и горяч, – хихикнула она, запыхавшись. – Я никуда не убегу… мы скоро будем на месте.

Мальчика всего передернуло, но он продолжал идти быстрым шагом.

– Взгляни-ка, – окликнула его Тереза, когда они вступили на темную площадь. – Вон мое жилище – где лестница поднимается по стене дома.

Мальчик нетерпеливо сказал:

– Показывай дорогу. – Он напряженно вслушивался в ночь, но не слышал ничего тревожного.

Они поднялись по лестнице. Тереза открыла дверь в свою комнату и нашарила спички.

– Секундочку, милок, – сказала она, – я зажгу лампу. Не то ты споткнешься обо что-нибудь и поранишься.

Мальчик почувствовал, как к его горлу подступает тошнота. Он стоял в темноте спиной к Терезе, вглядываясь в темную площадь под окном.

Лампа зажглась, и Тереза поправила фитиль. Она подошла к окну и задернула потрепанную ситцевую занавеску.

– Давай-ка, красавчик, – распорядилась она, – только закрой дверь.

При свете лампы мальчик больше не чувствовал себя в безопасности. Он прошелся по комнате и затворил дверь. Он с тревогой оглядывался по сторонам. Шершавые деревянные стены были украшены дешевыми картинками, а над кроватью красовалась фотография голой женщины, вырванная из какого-то журнала. Потрепанная и довольно уродливая китайская ширма частично загораживала неряшливую кровать, а у стены стояла неизбежная швейная машинка «Зингер».

Мальчик попросил:

– Погаси лампу.

Тереза откинула голову и разразилась смехом.

– Ты что, не хочешь увидеть то, что покупаешь, – спросила она, – или ты такой робкий?

Мальчик ненавидел ее от всей души, от всей своей порочной маленькой души. Он стиснул зубы:

– Погаси эту лампу.

Тереза подхватила подол юбки и задрала ее выше бедер. Под платьем на ней ничего не было. Мальчик почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо. Он отвел глаза, чувствуя отвращение и испуг. У Терезы было полное красивое маленькое тело, но мысль о близости с женщиной вызывала у него тошноту.