Небольшой кусочек матраса был свободен от коробок. (Где же тут спать?) Я сел и набрал полную грудь грязного, пропитанного запахом бумаги воздуха. Сколько здесь рисунков? И как будет выглядеть все полотно, составленное из кусочков? Я представил себе бесконечное лоскутное одеяло. Не может быть, чтобы они все соединялись. У кого хватит на такое терпения и душевных сил? Если Тони прав, перед нами было величайшее (по размеру) художественное произведение. И все это сделал один человек. Самая большая картина в мире.

Гений, сумасшедший, великолепный художник, от работ которого взрывается мозг и перехватывает дыхание.

Тони протиснулся между двух коробок и встал рядом. Мы оба хрипло дышали.

– И сколько человек об этом знают? – спросил я.

– Ты. Я. Комендант. Может, еще кое-кто в компании, но они просто сообщения передавали. А видели все это только несколько человек.

– И слава богу. Незачем это видеть.

Он кивнул.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– А что ты спрашивал?

– Как тебе это?

Глава третья

Художника звали Виктор Крейк.

РОЗАРИО КВИНТАНА, квартира С-1154:

– Я его редко видела. Он выходил пару раз в день, а я днем работаю, так что мы пересекались, только когда я болела или домой забегала за чем-нибудь, ну, там, сына забрать, когда отец его слишком рано привозил. Я медсестра. Пару раз сталкивались с ним в подъезде. Он рано уходил. Да, знаете, я его после шести вечера ни разу не видела, он, наверное, по ночам работал. Может, он таксистом был?

КЕННИ, СЫН РОЗАРИО, 7 лет:

– Он чудной.

– Почему чудной?

– Волосы чудные.

– А какого цвета?

– Черные. (Трет нос.) И белые.

– Седые?

– Ага. Но не все.

– Длинные или короткие?

– Ага…

– Так длинные или короткие? Длинные? (Кивает.)

– Или короткие? (Трет нос.)

– И длинные, и короткие?

(Кивает и показывает руками торчащие во все стороны пряди.)