даже рад.

– Не очень-то ты хороший полицейский, братец-Дайске.

Я ненавидел себя за то, что оказался способен отвечать ему в таком нормальном

тоне. Совесть жестоко казнила меня, называя лжецом. Трудно было поверить, что я смог

врать, не моргнув глазом, особенно учитывая то, что мы обсуждали тяжкое преступление

и касающееся его полицейское расследование. Если я не покаюсь и не выложу правду, все

может обернуться еще хуже, но… но я все равно не проронил ни слова о том, что видел

Шики на месте преступления. Дайске продолжал:

– Ну и ладно. Я все равно рад, что ты в порядке. И каково впечатление от первого

трупа?

Обычная полицейская бесчувственность. Впрочем, врачи говорят так же цинично и

жестоко.

– Ужасно. Больше не хочу.

– Тебе еще повезло. Обычно он обращается с жертвами куда как хуже. Не

переживай.

Не переживать?! Если бы я мог!

Дайске продолжал:

– Однако же, как тесен мир. Я и не знал, что ты знаком с наследницей клана Рёги.

То, что для него выглядело забавным курьезом, повергло меня в еще большее

отчаяние. Случившееся по соседству от усадьбы Рёги убийство полиция

классифицировала как работу все того же серийного убийцы, и на этом расследование

фактически застопорилось. Полицейским позволили лишь заглянуть на территорию

усадьбы и быстро выпроводили – семья Рёги была весьма влиятельной. Как было

записано в протоколе, убийство произошло между одиннадцатью и двенадцатью ночи

третьего февраля, в воскресение, и единственным свидетелем был Кокуто Микия. Однако

там же отмечалось, что свидетель появился уже после того, как произошло убийство, и

впал в состояние шока при виде сцены преступления. Ни в моих показаниях, ни в