Тогда как убийца... О, как трудно готовить настоящего убийцу!- причитал Чиун. - Я не хочу обсуждать это прилюдно,- сказал Смит.- Вот одна из наших проблем. - Ко мне она не имеет отношения,- сказал Римо. - Книгу может написать любой идиот,- не унимался Чиун.- Не такое уж это достижение, когда у человека есть время и его не тревожат шумные белые. Но кто скажет "просто писатель"? Писать может любой человек, располагающий покоем. Зато убийца... - Пожалуйста, уймитесь оба! - Что значит "оба"?- не понял Римо. - Чиун тоже говорил,- сказал Смит. - О!- произнес Римо. Услышав обращенный к нему призыв уняться, Чиун повернул свою старческую голову к Смиту. Обычно он проявлял подчеркнутую вежливость к тому, кто в данный момент прибегал к услугам Дома Синанджу, но на сей раз дело обстояло по-другому. Раз в несколько столетий появлялся несдержанный на язык император, требовавший от Мастера Синанджу, чтобы тот унялся. Это был опрометчивый ход, не подлежавший повторению. Верно служить - это одно, позволять себя оскорблять - совсем другое. Смит почувствовал взгляд Чиуна, его глубочайшее, невероятное спокойствие. Это было больше, чем угроза. Впервые над Смитом нависла ужасная опасность, исходящая от хрупкого старичка-азиата. Видимо, Смит переступил какую-то невидимую черту. Смиту и прежде приходилось глядеть в лицо смерти и испытывать страх. Однако он и сейчас не отвел взгляд и поступил так, как требовалось поступить. На сей раз, глядя на замершего Мастера Синанджу, он чувствовал даже не страх. Ему показалось, что он стоит, нагой и растерянный, пред ликом самой Бесконечности. Наступил Судный день, а он - грешник. Он угодил в ад, ибо совершил непростительную оплошность: отнесся к Мастеру Синанджу без должной почтительности. - Простите,- сказал Смит.- Примите мои извинения. Чиун не торопился с ответом. Прошла вечность, прежде чем Смит увидел кивок дряхлой головы, означающий, что извинения приняты. Извиняться перед Римо почему-то не требовалось. Смит не мог этого объяснить, но нисколько не сомневался, что это именно так.