Хотя и без всякой газетной трескотни ясно — мероприятие готовится эпохальное, раз Фестиваль будет проистекать под патронатом самого рейхсфюрера — как почетного председателя фонда развития оперного искусства! А скромная должность председателя организационного комитета фестиваля досталась Карлу Кольбаху. Новому Шефу. Да и кто иной может справиться лучше?

Так что Паулю — скромному гауптштурмфюреру Ратту, просто повезло — он превратился во вполне официального «личного помощника Председателя Организационного Комитета Фестиваля», и был абсолютно уверен — шеф Кольбах оценит его служебное рвение и после фестиваля заберет с собой в Берлин! Уж там для парня вроде Пауля полным-полно перспективных дел. Так что пять — шесть лет, и он приедет домой погостить с шевронами группенфюрера! Или через год-другой станет гауляйтером в новых землях? Да мало ли что может произойти с добросовестным офицером за ближайшую тысячу лет процветания Рейха?

— Хайль Гитлер! — крикнули прямо у самого уха Пауля, настолько громко, как будто он был самым настоящим гауляйтером прямо сейчас. Гауптштурмфюрер Ратт степенно обернулся, щелкнул каблуками — красиво и четко — как на параде, вытянул руку в ответном приветствии, и…

Совершенно опешил.

Оказалось, приветственные крики издавала белокурая фройлян, застегнутая в строгий черный костюм с аскетичной белой блузкой.

Пауль был крайне раздосадован визитом молодой дамы. Хотя сама девушка была прехорошенькой — голубоглазой, с нежной розовой кожей, тонкой, подчеркнутой ремнем талией и очень пышным бюстом. Даже слишком пышным для блузки такого размера…