– Кто вы? Откуда вы это знаете?

Девушка продолжала говорить, почти касаясь губами ткани его брюк:

– Я жила с ним. Месяц тому назад он уехал в Лаос и должен был вернуться на прошлой неделе. Но еще перед отъездом он сказал мне, что должны приехать вы. И потом я получила письмо из Вьентьяна, в котором он мне снова об этом напомнил.

Они почти поравнялись с гостиницей «Руаяль». «Знает ли уже Дэвид Уайз о смерти сына?» – подумал Малко.

– Но где вы были все это время? – спросил он.

– Я была в его квартире, когда вы звонили. Открыть вам я не решилась. Но когда вы ушли, я последовала за вами. Я подумала, что вы и есть тот самый человек, которого ждал Дерек. Но вы уже сели в коляску и уехали. А мне понадобилось время, чтобы найти свободного рикшу.

Она говорила отрывистыми фразами, запыхавшимся голосом, с хриплым кхмерским акцентом.

– Почему вы мне не открыли?

– Я испугалась.

Рикша остановился и стал поперек улицы, чтобы въехать в сад «Руаяля». Удивленный и раздосадованный, Малко спросил:

– Вы знаете, зачем Дерек поехал в Лаос? Он полетел туда самолетом?

Молодая камбоджийка покачала головой. Велорикша, ехавший за ними, посигналил. Она прижалась к Малко, не вставая с колен, как бы ублажая своего клиента.

– Он отправился по Меконгу. На джонке, которая перевозила в Лаос какую-то жидкость для приготовления героина. Он хотел узнать, куда она плывет...

Молодой камбоджийке, конечно, было неизвестно, что для переработки одного килограмма морфина в героин необходимо четыре килограмма уксусного ангидрида... Это означало, что Дереку Уайзу удалось напасть на важный след.

– Как он умер? – спросил Малко.

Камбоджийка ответила срывающимся от рыданий голосом:

– На берегу Меконга, под Луангпрабангом, нашли его голову. Мне сообщили об этом из американского консульства. Все думают, что его убили люди Патет-Лао