– Постыдись, – сказал Саша ровным холодным тоном. – Это твоя дочь.

Отец хотел схватить его за грудки, но хозяин квартиры ловко увернулся и каким-то неуловимым образом врезал моему отцу. По-моему, пяткой по груди. Я движения не отследила. Только увидела, словно в замедленной съемке, как папа отлетает через полкомнаты и врезается спиной в комод, сползает по нему…

Саша с самым невозмутимым видом сделал шаг к своему любимому креслу, опустился в него, взял со столика так и не допитый бокал, отхлебнул из него и перевел взгляд на моего отца, с трудом поднимающегося на ноги. Весь задор из него улетучился.

Я сидела ни жива ни мертва.

– Знаешь один из моих жизненных принципов, Ксения? – обратился ко мне хозяин квартиры.

Откуда ж я могла их знать?

– Ну так вот. Если тебя ударили по правой щеке, подставь левую, затем уйди под локоть и врежь противнику снизу в челюсть.

– Папа тебя не ударял, – с хмурым видом заметила я. – Как раз наоборот…

– Пытался. И я же тебе сказал в общем… А это – частности. Вариации одного и того же принципа. Чтобы те, кто раз имел со мной дело, больше не пытались на меня даже замахиваться. Я ясно излагаю? Кстати, вон там бар, – и Саша кивнул на одно из отделений «стенки». – Достань коньяк и рюмки.

Я молча встала и выполнила приказ. Руки у меня дрожали.

Папа молча, не глядя ни на меня, ни на Сашу, проследовал к дивану и сел на изначально предложенное Сашей место.

Я поставила бутылку «Наполеона» и три рюмки на стол.

– Садись, – кивнул Саша, а сам разлил коньяк.

Отец сидел, зажав ладони коленями. Я искоса на него посматривала. Саша был абсолютно невозмутим.

– Давай, Владик, выпьем, – обратился он к моему отцу. – Помянем усопших.

Я вопросительно посмотрела на него. Другого тоста не мог предложить? Саша хмыкнул, поймав мой взгляд, вновь посмотрел на отца и заметил, что тому неплохо было бы ввести меня в курс дела.