— Нам надо встретиться, — предложила миссис Гурвиц.

— Вообще-то я занят…

— Речь идет о жизни и смерти!

— Мм… видите ли… я сейчас пишу диссертацию… и…

— Вы знаете, где я живу, Таннер?

— Нет.

— В Мамаронеке. Вы знаете Мамаронек?

— Ну, в общем…

Она продиктовала мне адрес. Но я не удосужился его записать.

— Приезжайте ко мне. Я покажу вам письма. Жду вас с нетерпением!

Она повесила трубку, и через несколько минут я сделал то же самое.

— Я еще ни разу не ездила на поезде! — обявила Минна. Сквозь неимоверно грязное вагонное стекло она пыталась разглядеть неимоверно грязные кварталы Восточного Бронкса, мимо которых мы проезжали. — Спасибо, что взял меня с собой, Эван. Очень красивый поезд!

Вообще-то поезд был ужасный: междугородняя электричка Нью-Йорк-Нью-Хэвен-Хартфорд, которая в начале шестого вечера отправилась с Центрального вокзала и на которую спустя несколько минут мы с Минной сели на остановке «125-я улица». До Мамаронека ехать было недолго — ну, не очень-то недолго, строго говоря.

Вообще-то я вовсе не планировал сесть именно на этот — или какой-либо другой — поезд. По причине отсутствия таких планов я и не стал записывать продиктованный мне миссис Гурвиц адрес. Судя по состоявшемуся телефонному разговору, эта миссис Гурвиц была не подарок, а уж при личной встрече могла оказаться и того хуже. Даже если Федра и попала в беду — Бог свидетель: девчонка этого заслуживала! — я не сомневался, что она отлично сумеет выпутаться сама. Мамочки вроде миссис Гурвиц вечно волнуются по поводу дочек вроде Федры и у них, как правило, есть все основания для волнений, но когда эти мамочки пытаются спасти ситуацию, они только все портят.

— Что-то я не вижу зверей! — пожаловалась Минна.

— А тут их и не должно быть. Это же Бронкс.

— А я думала, мы едем в зоопарк Бронкса!