В Литву десантники приехали почти легально, пройдя все положенные процедуры таможенной проверки и паспортного контроля. Полулегальность заключалась в том, что на одной из промежуточных станций в Белоруссии им поменяли документы. Сделано это было настолько просто и ловко, что Демидов по кличке Купец только восхищенно щелкнул языком:

– Ну, контрразведка дает!

На одной из станций, под Молодечно, к ним в купе неожиданно подсел попутчик: моложавый мужчина в легком костюме, с коричневым атташе-кейсом. Без лишних слов он быстро выставил на столик бутылку коньяку и предложил выпить за знакомство. После третьей рюмки он внимательно посмотрел на разведчиков и заявил:

– Значит, так, парни, суть задания вам объяснили «на базе». Никаких дополнительных подробностей не будет. Руководство пришло к выводу, что самая лучшая для вас помощь – не мешать. Будете действовать по обстановке. Единственное условие – поменьше конфликтов с литовскими правоохранительными органами. Вы понимаете, о чем я говорю? Дальше. Позвоните вот по этому номеру сразу же, как только окажетесь в Литве. – И попутчик протянул Демидову трубку мобильника. – Здесь забит только один номер. Это Римвидас Кастивичес Зданявичюс – адвокат. Наш человек, но сильно откровенничать с ним не рекомендую. Учтите, что пока он – единственная ниточка, которая может вывести нас напрямую к «объекту»…

Положив на столик простенький мобильник, «попутчик», виновато улыбнувшись, извинился, сказав, что ему надо отлучиться на пару минут. Он вышел из купе, оставив свой кожаный кейс-дипломат небрежно лежать на верхней полке. Больше разведчики его не видели. Вместе с ним у десантников исчезли российские паспорта и кое-что из вещей. Где и как сошел таинственный незнакомец, осталось для них загадкой.

В дипломате, который разъяренный Купец начал потрошить, как только обнаружилась пропажа документов и стало понятно, что «попутчик» вряд ли вернется, оказались новые белорусские документы с другими фамилиями, но с вклеенными в них фотографиями Демидова, Круглова и Локиса. Кроме того, там были литовские и белорусские деньги, а также те мелочи, которые у них пропали. Но уже не российского, а местного производства.