Мамедов быстро поднялся со своего стула и поднес ей зажигалку.

– Какой ты предусмотрительный, – поблагодарила его Вершинина.

Она знала, что Алискер не курит и, следовательно, зажигалка была припасена специально для нее.

– Закуривай, – предложила она Володе.

– Спасибо, я не курю, – ответил он.

– Я спросила о Светлане, – произнесла Валандра.

– Да, она приехала из деревни Курдюмское, это где-то в получасе езды от Тарасова. Я был там однажды – маленькая зачуханная деревенька, где каждый второй – алкоголик, – презрительно проговорил Зубов.

– Ну положим, у нас в Тарасове этого добра тоже достаточно, – вступилась Вершинина на крестьянство и продолжала:

– А Светланины родители тоже этим грешили?

– Отец да, он самый настоящий пропойца. Мать – обычная сельская бабенка, которая ни о чем, кроме огорода и скотины, по-моему, не думает.

– Света поддерживала с ними близкие отношения?

– Не знаю, я не вдавался в подробности ее семейной жизни, – Володя передернул плечами. Было видно, что даже не хочется вспоминать о своих отношениях с «деревенщиной».

– Где она работала в Тарасове?

– В клинике. Не помню точно названия, то ли «Медицинская практика», то ли «Врачебная практика», как-то так.

– А где она находится? – спросил Мамедов.

– Где-то в центре, не знаю. У меня был номер ее телефона, но я его выбросил, так как был уверен, что он мне больше не понадобится.

С каждой минутой он нравился Вершининой все меньше и меньше. Но личным отношениям не было места в ее работе. Прекрасно понимая это, Валандра затушила окурок в жестяной пепельнице, встала из-за стола и произнесла:

– Если ты больше ничего не хочешь добавить к уже сказанному, то на этом мы с тобой и расстанемся.