– Никаких «щас», иди немедленно!

Максим появился на кухне. Я посмотрела на своего сына.

– Тебе давно пора постричься, – сказала я, приглаживая его отросшие вихры.

– Угу, – промычал он, уткнувшись носом в тарелку.

Иногда я мечтаю о том времени, когда он станет взрослым, и я смогу обсуждать с ним все свои дела. Мне так хочется этого, но я сразу же вспоминаю о том, что в это время я уже буду гораздо старше, и желание пропадает. Пусть растет потихоньку. Взрослая жизнь никуда не уйдет.

Вот я сейчас, еще довольна молодая и, не буду скромничать, привлекательная женщина. На меня обращают особенное внимание даже такие мужчины, как Головинов, внимание которых было бы лестным для любой женщины.

После ужина я решила принять успокаивающую и освежающую ванну с морской солью. Мне очень хотелось быть в хорошей форме завтра. Я поймала себя на мысли, что собираюсь надеть на себя что-нибудь особенное, пытаясь произвести впечатление на Головинова, с которым мы должны были встретиться в два часа дня. Он упросил меня об этом, уверяя, будто хочет быть в курсе всего хода расследования. При этом от так трогательно смотрел на меня и так нежно пожимал мою руку, что я не могла отказать ему.

Я приготовила на завтра черный костюм с узкой до колен юбкой, а к нему облегающую сиреневую кофточку с довольно глубоким декольте.

«Не слишком ли вызывающий наряд для работы?» – засомневалась я, примеряя ее и созерцая свою пышную высокую грудь, которая сделала бы честь и двадцатипятилетней девушке. Но потом, вспомнив, в каких нарядах приходят на службу работницы нашей бухгалтерии, быстро успокоилась.

Утром я долго торчала перед зеркалом, пытаясь сделать что-нибудь путное со своими кудрями, после того, как сняла бигуди, на которых спала всю ночь. Они торчали в разные стороны, и мне пришлось вылить на свои волосы полфлакона лака для волос, чтобы соорудить на голове подобие прически.