– Валентина… простите, как ваше отчество?

– Ивановна я.

– Валентина Ивановна, – произнес Алискер, – вы не проведете нас в дом, нам нужно вам сообщить кое-что.

Тревога женщины еще более усилилась.

– Проходите, она посторонилась, пропуская их вперед.

– А вашего мужа нет?

– Он на работе, – ответила она.

– А внучка?

– Вероника? Она у подружки своей, в соседнем доме.

– Значит, вы одна?

– Одна? А что вы мне хотите сказать? – женщина с беспокойством вглядывалась в их лица.

Зайдя в дом, Мамедов и Антонов расположились на старом диване. Все убранство было более, чем скромным. Посреди небольшой, с низкими потолками комнаты стоял старый круглый стол, вокруг которого располагалось несколько стульев. Черно-белый телевизор на тумбочке в углу и односпальная кровать у стены, накрытая полинявшим покрывалом, дополняли всю меблировку. Дощатый пол покрывала ветхая дорожка.

Мамедов поерзал на жестком диване. Женщина присела на стул и вперила в него выжидательный взгляд.

– Мне очень неприятно сообщать вам эту тяжелую весть, – проговорил Алискер, не решаясь встречаться с ней глазами. – Она касается Светы.

– Что с ней? – голос женщины прерывался.

– Она умерла.

Валентина Ивановна не сразу осознала услышанное.

– Что вы сказали?

– Светы больше нет.

Мамедов рассказал, когда и где было обнаружено ее тело, а также привел предварительную версию следствия, что смерть наступила в результате отравления. Женщина молча слушала его. Алискер ожидал чего угодно: слез, криков, истерики, но она слушала молча, с застывшим лицом. Это оказалось еще страшнее.

Николай сидел тише воды, ниже травы и тоже не рисковал поднимать глаза на женщину. После рассказа Мамедова воцарилось долгое молчание. Напарники уже начали беспокоиться.