- Слушаю, сэр.

- Сообщите членам Совета, ответственным за операцию "Джони Уокер", что я жду их на борту моей яхты через полтора часа, то есть, - он взглянул на настенный "лонжин", - ровно в семь.

- Простите, на какой, сэр?

- Ах, да, - Кан Юай вспомнил, что его любимый "Конфуций" все ещё на ремонте. - Пусть будет "Император". И вот ещё что - на время совещания всем девицам следует уединиться в своих каютах.

- Будет исполнено, сэр! - бесстрастно поклонился приученный ко всему помощник.

Пока автомобиль ехал по тоннелю, соединяющему Викторию с Коулуном, Кан Юай задремал. Он обладал удивительным свойством - закрыть глаза и тотчас утонуть в целительном сне. Фамильный доктор одобрительно свидетельствовал: "Редчайшее свойство здоровых нервов и младенчески чистой натуры." И снился Кан Юаю странный сон. Будто он с отцом, который бросил семью, когда сыну было полгода и которого он, разумеется, помнить не мог, в дремучем лесу и охотятся они на тигра. Отец, могучий, как сказочный великан, и огромный полосатый зверь, свирепый и беспощадный. Кан Юай, мальчик, несмышленыш, из-за дерева наблюдает за схваткой. Он дрожит, он обмирает, он жаждет победы отца. В руках отца золотой жезл, он взмахивает им и в мгновение ока из-за каждого дерева выпрыгивает воин. Их тьма и они окружают тигра, угрожая ему острыми копьями. Но и тигр вдруг встает на задние лапы, издает громоподобный рык и словно из под земли появляются такие же свирепые тигры. И несть им числа. Глаза их сверкают ненавистью и из ноздрей вырываются языки пламени и дыма. "Славный бой, - очнувшись от краткого сна, Кан Юай улыбается. - Жизнь - это вечное движение, вечное сражение. И в этом сражении нужно всегда побеждать". Он снова энергичен, обуян жаждой битвы, бодр, готов, как огнедышащий вулкан, непрерывно извергать идеи, планы, замыслы, один причудливее, неожиданнее другого. Недаром и друзья и враги дали ему кличку "Неистовый Дракон".