Он умолк, посмотрел в окно и продолжал:

- И не нахожу ни малейшего преувеличения в утверждении, что заслуга принадлежит главным образом руководителям концерна. Это редкостные... исключительные люди, высоких... высоких моральных качеств. Они начисто лишены тщеславия, они не гонятся ни за почестями, ни за властью, ни за...

- За богатством?

Секретарь бросил быстрый, недоверчивый взгляд на человека, сидящего в кресле для посетителей.

- Вот именно.

- Какие еще сферы контролирует концерн?

- Понятия не имею, - рассеянно откликнулся секретарь,- подписку и доставку, производство тары, пароходства, мебельную промышленность, само собой, бумажную промышленность и... и вообще это не по моей части.

Он устремил взгляд на Иенсена:

- Не думаю, что могу дать вам сколько-нибудь исчерпывающие сведения. Кстати, зачем вам все это понадобилось?

- Приказ, - сказал комиссар Иенсен.

- Чтобы переменить тему: как отразилось на статистике расширение прав полиции?

- Вы имеете в виду статистику самоубийств?

- Именно.

- Положительно.

- Очень рад это слышать.

Комиссар Иенсен задал еще четыре вопроса.

- Не противоречит ли деятельность концерна антитрестовскому закону?

- Не знаю, я не юрист.

- Каковы обороты издательства?

- Это дело налогового управления.

- А личное состояние владельцев?

- Ну, это трудно подсчитать.

- Вы сами служили в концерне?

- Служил.

На обратном пути Иенсен зашел в кафе-автомат, выпил чашку чаю и съел два ржаных сухарика.

За едой он размышлял о том, что кривая самоубийств заметно пошла вниз после принятия закона об усилении наказания за пьянство. Ибо вытрезвители не ведут статистического учета, а самоубийства в камерах полицейских участков заносятся в рубрику скоропостижных смертей. Хотя надзор там поставлен очень хорошо, это случается не так уж редко.