Иенсен предъявил свой служебный значок и шагнул к столу.

- Шеф издательства?

Мужчина в шелковом галстуке отрицательно помотал головой и отступил от стола, легкими поклонами и энергичными жестами указывая в сторону окна. Его улыбка как-то не соответствовала первому впечатлению.

Белокурый сполз со стула и неслышными шагами приблизился к Иенсену. Торопливо и энергично пожав руку Иенсену, он кивнул на письменный стол:

- Вот оно.

Конверт был белый, ничем не примечательный. На нем были наклеены три марки, а в нижнем левом углу - ярлычок "Срочное". В конверте лежал лист бумаги, сложенный вчетверо. Как адрес, так и текст письма были склеены из отдельных букв, а буквы вырезаны из какой-то газеты. Бумага была чрезвычайно высокого качества, и формат ее казался не совсем обычным. Подняв письмо кончиками пальцев, Иенсен прочел:

"Чтобы отомстить за совершенное вами убийство в здание заложен мощный взрывной заряд с часовым механизмом ровно в четырнадцать часов двадцать третьего марта произойдет взрыв невинные не должны пострадать".

- Она, разумеется, не в своем уме, - сказал блондин. - Просто-напросто душевнобольная.

- Да, мы пришли к такому заключению, - сказал мужчина в галстуке.

- Или это попросту немыслимо глупая шутка, - сказал блондин. - И пошлая к тому же.

- Может быть, и так, вполне может быть, - поддержал мужчина в галстуке.

Блондин бросил на него равнодушный взгляд и сказал:

- Это наш директор. Первый директор издательства. - И после короткой паузы добавил: - Моя правая рука.

Лицо директора расплылось в улыбке, и он наклонил голову. Вероятно, это означало признательность, но может быть, он захотел спрятать лицо по каким-то другим соображениям. Ну, например, из скромности, почтения или самолюбия.

- У нас есть еще девяносто восемь директоров, - уточнил блондин.