Молчание - на тридцать секунд. Потом что-то зажужжало, и на внутреннем телефоне мигнула лампа.

- Слушаю, - сказал издатель.

- От восемнадцати до двадцати минут с использованием лестниц, непрерывных и скоростных автоматических лифтов.

- Учтено все?

- Кроме тридцать первого.

- А если с... особым отделом?

- Значительно дольше.

При этом голос в микрофоне несколько увял.

- Винтовые лестницы слишком узки, - сказал он.

- Знаю.

Щелчок. Молчание. 13.31.

Иенсен подошел к одному из окон. Далеко внизу он увидел стоянку и улицу, разделенную на шесть рядов. Теперь она была пустынна. Он увидел также, что его люди перекрыли проезжую часть желтыми рогатками метрах в четырехстах от здания и что один из них направляет движение по боковой улице. Несмотря на расстояние, Иенсен отчетливо видел зеленую форму полицейских и белые нарукавники регулировщика. От стоянки отделились две большие черные машины. Они передвинулись к югу в сопровождении третьей - белого цвета, которая, по всей вероятности, принадлежала директору.

Директор снова возник в комнате и стоял теперь у стены. Улыбка его выражала тревогу, голова поникла под бременем забот.

- Сколько всего этажей в здании? - спросил Иенсен.

- Тридцать над поверхностью земли, - ответил издатель, - и четыре под землей. Мы обычно исходим из цифры тридцать.

- Мне показалось, что вы упомянули тридцать первый?

- Разве? Это по рассеянности.

- А сколько у вас служащих?

- Здесь? В Доме?

- Да.

- Четыре тысячи сто в главном корпусе. Две тысячи в боковых крыльях.

- Итого свыше шести тысяч?

- Да.

- Я настаиваю на их эвакуации.

Молчание. Издатель повернулся вместе с креслом вокруг своей оси. Шеф стоял, засунув руки в карманы, и глядел в окно. Потом он медленно перевел взгляд на Иенсена. Его правильное лицо казалось очень серьезным.