Да возростила до полнаго до возраста;

Стал молоденькой Добрынюшко Микитинец

На добром коне в чисто поле поезживать,

Стал он малыех змеёнышев потаптывать.

Приезжал Добрыня из чиста поля,

А и сходил-то как Добрынюшка с добра коня

И он шол в свою полату в белокаменну,

Проходил он во столову свою горенку,

Ко своей ко родною ко матушки.

Говорила тут Дабрыни родна матушка:

- Ай же свет, моё цадо любимое,

Ты молоденькой Добрынюшка Микитинец!

Ты на добром коне в чисто поле поезживашь,

Да ты малыех змеёнышев потаптывать.

Не съезжай-ко ты, молоденькой Добрынюшка,

Да ты далече-далече во чисто поле,

Ко тым славныем горам да к Сорочинскиим,

Да ко тым норам да ко змеиныем,

Не топци-ко ты там малыех змеёнышев,

Не входи-ко ты во норы в змеиные,

Не выпущай-ко полонов оттуль расейскиих;

Не съезжай-ко ты, молоденькой Добрынюшка,

Ко той славною ко матушки к Пучай-реки,

Не ходи-ко ты купаться во Пучай-реки,

То Пучай-река очюнь свирипая,

Во Пучай-реки две струйки очюнь быстрыих:

Перва струечка в Пучай-реки быстрым-быстра,

Друга струечка быстра, быдто огонь секет.-

То молоденькой Добрынюшка Микитинец

Родной матушки-то он не слушатся,

Выходил он со столовой своей горенки

Да и во славныя полаты белокаменны,

И одевал соби одёжицу снарядную,

Да и рубашечки-манешечки шелковеньки,

Всю одёжицу одел он да хорошеньку,

А хорошеньку одёжицу снарядную;

Выходил он из полаты белокаменной

Да и на свой на славный на широк на двор,

Заходил он во конюшеньку стоялую,

Брал добра коня он богатырского,

Брал добра коня Добрынюшка, заседлывал,

А и садился-то Добрыня на добра коня,