Известно было только, что Даррелы живут в Санта-Фе, потому что Фрэн Даррел любит Санта-Фе больше Лос-Аламоса, который считает унылой обителью нудных ученых мужей. Она предпочитала колоритных личностей, таких, как, например, ваш покорный слуга, пасущийся на задворках искусства, а Санта-Фе таковыми кишит. Амос обзавелся гоночным порше "каррера" и ежедневно, летом и зимой, вихрем проделывал тридцать с чем-то миль до места, известного у нас как Гора. Маленькие спортивные машины с форсированным двигателем не очень соответствуют облику Амоса, но я бессилен постичь причуды гения, особенно ученого.

Я достаточно хорошо его знал и поэтому понимал, что нынешний ленивый, отсутствующий взгляд - отнюдь не тупость, а обычная тоска. Беседы с такими кретинами-недоучками, как мы, с людьми, не способными отличить изотоп от дифференциального уравнения, неизменно повергают в уныние человека с объемистыми мозгами.

Он зевнул, почти не скрывая этого, и обреченно сказал:

- Пожалуй, нужно поздороваться. Извините. Мы смотрели, как он удалялся. Девушка, стоя рядом, невесело улыбнулась.

- Кажется, доктору Даррелу разговор не был интересен.

- Не ваша вина. Вы слишком большая, вот и все. Улыбнувшись снова, она подняла глаза.

- И как это понимать?

- Без обиды, - ответил я. - Видите ли, Амосу интересно только то, что не превышает размерами атом. Время от времени он может уступить и довольствоваться молекулой, но молекула должна быть очень маленькой.

С невинным видом девушка спросила: