Нелюдова торжественно шла впереди, открывая и закрывая двери.

- Будет мне выволочка, - стонал сторож, поглядывая на меня. Вернее, на внутренний карман ветровки, откуда я доставал, расплачиваясь с ним, туго набитый бумажник. - Труп - свеженький, заметный. Вдруг захотят ещё раз его порезать?

Страж морга успел позабыть обо всем, чо было им сказано накануне. Явно целился на дополнительное вознаграждение, хотя успел расколоть "грабителей" минимум на пару тысяч деревянных. Его стонущие причитания настолько надоели, что, втиснув сверток в багажник, я одарил настырного мужика ещё одной бумажкой.

Мужик быстро спрятал её, понял - все, больше не выжать, и со стуком захлопнул дверь...

Недавно отремонтированный двигатель работал превосходно, улицы пустынны. Надежда Павловна сидит рядом со мной и что-то мурлыкает себе под нос. Скорой всего, не мелодию любимой песенки - репетирует номера соответствующих статей кодекса, которые она выложит при встрече с "голосом-интеллектуалом". Борис Николаевич не отрывается от даренной фляжки.

- Далеко ехать-то, Герман Тихонович? - заподозрил он неладное, когда мы углубились в Подмосковье. - Вроде говорили - в институте ожидают студенты с докторами, а все институты не в области - в Москве...

Хитер бобер! О совершении сделки в институте речи не шло, наоборот, я говорил ему о поездке на машине? Институт он на ходу придумал. Пытается расколоть хозяина, выудить из меня максимум информации.

- Едем в Пантелеймоновку, - коротко, приказным тоном, ответил я.

- Почему в деревню? Новый институт, да?

Инженер заворочался на сидении, подергал ручки дверей. Будто намеревался выпрыгнуть на ходу. На самом деле, не такой уж он идиот, просто демонстрирует беспокойство и растерянность. Рассчитаные на повышении "гонорара".