Прощаясь возле под"езда прокуратуры, Надежда Павловна, не церемонясь и не краснея, вручила мне визитную карточку. С номерами телефонов: служебного и домашнего. Служебный пока-что мне ни к чему, а вот над домашним не мешает призадуматься.

Мы начали встречаться. Гуляли по аллеям парка и по набережной, любовались закатами, посещали кинотеатры и концертные залы. Я чувствовал себя наивным пацаном, ещё не познавшим женской сладости. Осыпал кокетливую спутницу гроздьями комплимантов, прозрачно намекал на совместное чаепитие в домашней обстановке.

Бесполезно. Несмотря на всяческие уловки, я так и не дождался от Нади приглашения посетить её "девичий терем". Мы продолжали бродить по паркам и набережным, зевали на концертах духовной музыки, до поздней ночи просиживали в ресторанах. И - все. Ни для души, тем более, ни для тела.

В ответ на мои приглашения навестить скромную четырехкомнатную квартиру в двух уровнях с джакузи и домашним кинотеатром дамочка либо возмущенно фыркала, демонстрируя свою белоснежную невинность, либо пропускала мимо ушей. Неожиданно отреагировала только на сотый, без преувеличения, отчаянный мой призыв к благоразумию и гуманизму.

- Пожалуй, придется согласиться, - наморщила она интеллигентный лобик, будто посещение монашеской обители воздыхателя - невесть какой подвиг. Только заранее предупреждаю, дорогой Гера, никаких посягательств на... сам понимаешь что. Учти, хамства я не потерплю! В любой форме.

- Какое хамство, - взметнул я к тучам, заполонившим небо над городом, руки, жаждущие женских прелестей. - Клянусь правами свободного человека и покорением космоса, ближе трех метров не подойду!

- Положим, ты преувеличиваешь, я не собираюсь общаться с тобой по мобильнику либо с помощью древнего рупора. Вполне достаточен разрыв между нами, скажем, тридцать-сорок сантиметров...