– Хотелось бы надеяться.

– И мне. Трудно было бы представить тебя эдаким солидным дядечкой с большим животом и круглой лысиной. Живопись-то не бросил?

– Я – нет. Это она меня бросила… Люд, у тебя не очень много времени, так что давай лучше приступим к делу.

– Да, минут сорок – не больше… Постой, а ты откуда знаешь, что у меня времени не так много?!

– Работа такая. Ты же сама по телефону сказала, что «пока дома». Раз «пока» – стало быть, какие-то дела вскоре предстоят.

Люда снова расплывается в улыбке.

– Надо же! Прямо как в кино про Шерлока Холмса – все просто. Да, ты прав! Дочь надо забирать с танцев. Мы могли бы заехать куда-нибудь в ресторан, но – увы… Не возражаешь, если мы поговорим прямо здесь, в машине?

– В такой машине даже уютнее, чем в ином ресторане.

– Да, я ее из-за салона и взяла. Ты, если хочешь, то кури, пожалуйста! А я тем временем попробую рассказать.

Я достаю из кармана пачку «Далласа», небрежным движением – будто проделывал это уже сотни раз – выдвигаю расположенный на передней панели кармашек пепельницы, щелкаю зажигалкой и выжидательно смотрю на Людмилу.

Нечайкина недаром слыла способным математиком – аналитический склад ума сказался и здесь. Ее рассказ, достаточно эмоциональный по сути, был в то же время относительно краток, точен и почти лишен той массы ненужных подробностей, на которые женщины обычно обращают гораздо больше внимания, чем на само существо вопроса. Но все же это говорила женщина.

Его зовут Сергей… Сергей Власов.

Он появился в их фирме около года назад – высокий светловолосый мужчина, неплохо сложенный, хотя и несколько сутулый. От него просто-таки веяло какой-то таинственной скрытой силой. Но главное – глаза. Такие глаза обычно притягивают женщин: в них одновременно и сказано многое, и не сказано ничего. Глаза человека, немало видевшего и познавшего. Глаза, одновременно и манящие, и пугающие. Глаза – загадка.