– Значит, все-таки проститутка, хоть и особого сорта, – упрямо заключил Микки Маус. – Только для богачей, – добавил он уныло. – Ну вот, черт побери, еще и дождь хлынул!

– Уж больно ты чувствительный для такой работы, – сказал Волк. – Будешь дрожать как осиновый лист – никогда больше с собой не возьму.

В ту же секунду все трое прямо окаменели от страха. Чуть ли не у них за спиной в доме открылась и опять закрылась дверь. Одновременно осветилось окошко, под которым они стояли. Яркий луч света упал на залитую дождем аукубу. Мгновенно присев у самой стены на корточки, они теперь, к своему ужасу, отчетливо видели друг друга.

– Господи, да ведь мы же стоим под самым сортиром, – пробормотал Волк.

– Заткнись, – прошипел Микки Маус.

В доме зажурчала вода. Утенок Дональд прыснул в кулак. Обмирая от страха, они сидели так две-три минуты.

В уборной с оглушительным шумом спустили воду. Свет погас, дверь затворилась.

Трое под аукубой поднялись на ноги.

– Чуть было не засыпались, – пролепетал до смерти перепуганный Микки Маус. – А вдруг бы кто-нибудь прошел мимо по дороге и…

– Не прошел же! – рявкнул Волк. – Прикуси язык, толстяк теперь с минуты на минуту появится.

Волк не ошибся. Ровно через три минуты в доме послышались голоса – мужской и женский. Долетели слова прощанья: «До свидания» – «Доброй ночи». Наружная дверь отворилась и тут же закрылась.

Дальнейшее произошло с быстротой молнии. Маленький толстяк вышел из-за угла и засеменил к своей машине. Едва он успел открыть дверцу, как Волк сунул ему под ребра дуло револьвера. Затем Волк выкрикнул всем известный приказ, и руки маленького человечка взметнулись вверх.

Остальное прошло как по маслу. Микки Маус, не встретив ни малейшего сопротивления, завязал толстяку глаза, потом, не говоря ни слова, они быстро провели его по дорожке к шоссе и взяли правее, к темно-синей «симке».