По помпезной и торжественной улице Фош лимузин мягко прошуршал до площади Звезды с Триумфальной аркой. Проспект Гранд Арме плавно перешел за площадью в проспект Елисейских полей и стремительно рванулся в сторону Нейи, Курбевуа и Сен-Жермена.

Увидев указатель «Сен-Жермен», Барончик вновь задумчиво взглянул на понурые головы членов французской команды, плетущихся со стадиона в раздевалку.

Барон да Понсе думал...

Когда же он вышел из состояния глубокой задумчивости, машина уже шуршала шинами по улице Риволи, а на экране (он машинально выключил звук сразу после того, как раздался финальный свисток судьи) появилась реклама ювелирного дома «Барон де Понсе».

На Рю де ла Пэ машина мягко притормозила у фешенебельного особняка, в котором размещался знаменитый аукцион изделий из благородных металлов, драгоценных камней и уникальных предметов антиквариата — «Отель де Мариньи».

Барончик легко выпорхнул из прохладного чрева лимузина. За мгновение до его выхода с переднего сиденья, рядом с шофером, выскочил его секретарь и распахнул над выходящим из салона машины хозяином огромный зонт. Одно движение пальца секретаря, и из крохотных отверстий в раскрывшемся зонте устремились на сухое и холеное лицо Барончика холодные струи воздуха. Это был зонт-кондиционер.

Так и не ощутив жарких, липких, потных объятий июньского солнца и прикосновений духоты центра Парижа, Барончик поднялся по крытым ковром ступеням отеля и вошел в его дохнувшее прохладой и дорогим дезодорантом нутро, благо швейцар приветливо и подобострастно распахнул перед ним дверь...

Мысли Барончика были уже там, на втором этаже «Мариньи», где в кубе кругового обзора, под надежной электронной защитой, окруженный вооруженными до зубов охранниками, сверкал и переливался под лучами многих искусственных «солнц» бриллиант «Тортуга» на 1037 карат!

Барончик, прочитав еще раз данные сокровища на специальной табличке у основания куба, хотя и знал их на память, еще раз мысленно произвел подсчет.