Однако устроители аукциона вынуждены были разочаровать зевак.

Сделки свыше десяти миллионов совершались традиционно по особому ритуалу.

Сам вице-президент аукционного дома Филипп дю Серсо с поклоном пригласил барона де Понсе спуститься в «королевский зал», где и должна быть по всем правилам оформлена эта «сделка века».

Сопровождаемый охраной и секретарями, Барончик спустился по узкой лестнице в подвал аукционного дома.

Когда Яков Борисович занял свое место в золоченом кресле а-ля Людовик ХIV, по сигналу аукциониста, сверху в тетраэдр из бронированных стекол плавно спустился куб кругового обзора из зала наверху, и собравшимся в Королевском зале вновь предстал во всей красе бриллиант «Тортуга».

На столе, покрытом красным бархатом, были зажжены пять свечей. Аукционист объявил:

— Господа! Прошу внимания: начинаем аукцион в «Отеле де Мариньи». Вашему вниманию предлагается...

Далее он перечислил уже знакомые читателю данные камня, после чего напомнил уже знакомое присутствующим правило Королевского зала:

— Длина шага — время горения свечи. Стартовая цена — 30 миллионов долларов. Одна свеча — пять миллионов долларов. Ваши предложения, господа.

Человек Барончика, сидевший в зале метрах в трех от босса, вальяжно предложил:

— Одна свеча.

Пока догорала крохотная свеча, гости пили коньяк, кофе, прохладительные напитки, тихо переговаривались. Едва была слышна спокойная музыка.

— Тридцать пять миллионов справа, господин с белой розой в петлице. Кто больше?

— Еще свеча, — предложил второй человек Барончика.

Ритуал повторился.

— Сорок миллионов слева от меня господин с красной розеткой. Кто больше?

— Еще одна свеча, — предложил уже сам Барончик.

Аукцион закончился его победой. Причем вместо запланированных 47 миллионов он затратил 45. Ну, если быть точным, — 46. Миллион пошел «Отелю де Мариньи». Теперь можно было подумать и о «Спартаке»...