– Мы не будем здесь сидеть, она мокрая. Можно подхватить воспаление мочевого пузыря.

– А это опасно?

– Нет, но больно. Жжет, и все время хочется писать.

Но они все равно уселись на плиту. Обе следили глазами за маленькими водоворотиками на воде и удивлялись, как они получаются.

– А почему река течет? – спросила Эмма.

– Ой, господи, откуда я знаю?! Может, это как‑то связано с тем, что на дне… Я вообще мало что знаю. Вот пойдешь в школу, и там тебе расскажут обо всем.

– Ты всегда начинаешь говорить про школу, когда не знаешь, что ответить.

– Да, что поделаешь. Во всяком случае, сможешь спросить у учительницы. Учительница в школе знает гораздо больше, чем я.

– Не думаю…

Мимо по течению пронеслась пластиковая канистра.

– Ой, она мне так нужна! Достань!

– Нет уж, уволь! Пусть себе плывет. Это же мусор, Эмма! И вообще, я замерзла. Может, пойдем домой?

– Ну, еще немножечко!

Эмма уселась поудобнее, подтянула коленки к подбородку, заправила волосы за уши, но они были непослушные и все равно выбивались.

– А там глубоко? – Она кивнула на середину реки.

– Да нет, не особо, – ответила Эва. – Метров восемь или девять – не больше.

– Но это же глубоко!

– Нет. Самое глубокое место в мире находится в Тихом океане, – произнесла она задумчиво. – Это такая впадина. Ее глубина одиннадцать тысяч метров. Вот это, я понимаю, глубоко.

– Не хотелось бы мне там купаться. Ты все знаешь, мамочка, я не думаю, что учительница знает про эту… впадину. Я хочу розовый рюкзак! – неожиданно выпалила она.

Эва замерла.

– М‑м‑м, – нерешительно сказала она. – Он симпатичный. Но, видишь ли, он ужасно быстро пачкается. Мне больше нравятся коричневые. Я хочу сказать – рюкзаки для школы. Ты видела? Я имею в виду – такие, с какими ходят взрослые ребята.