- Что же изменилось?

- Я поняла, что пытаюсь достичь невозможного. Стремясь жить, как мужчина, я перестала чувствовать себя женщиной, их мир поглотил меня целиком. И мне это не понравилось.

- А что по этому поводу думает Эстило? Вы же познакомились в джунглях, и там же родилась ваша любовь.

- Эстило об этом не подозревает.

- Но ты должна сказать ему, он же тебя любит и хочет, чтобы ты была счастлива.

Влажные карие глаза Адоны встретились с глазами Тори.

- Да, любит. Но быть любимой не значит быть счастливой. Эстило бизнесмен до мозга костей, он живет ради бизнеса. Чем бы он ни занимался, у него все получается. И мир его - мир дельцов. Там все рассчитано четко. Я потратила много времени и сил, чтобы стать частью этого мира; то, что касается дел Эстило, отработано мною до мельчайших деталей. Он не может позволить мне уйти, я слишком важное звено в механизме. Без меня машина остановится, а он этого не допустит.

- Ты хочешь его бросить?

- Не знаю. - По лицу Адоны скользнула улыбка - словно огонек свечи мелькнул в надвигающихся сумерках.

- Не оставляй его. Он хороший человек.

- Да. Может быть.

Адена неожиданно наклонилась к Тори и поцеловала ее.

- Давай не будем о грустном. Лучше иди развлекись, а я займусь закусками.

Гостей собралось много: известные артисты, манекенщицы, художники; пока Тори раздумывала, что ей делать, из толпы вынырнул Эстило, подошел к ней, подал стакан со спиртным, одновременно чмокнув в щеку и буркнув что-то ласковое по-немецки. На немецком он говорил крайне редко, только когда был слегка пьян и только с близкими друзьями. Будучи наполовину аргентинцем, Эстило любил тайны, а поэтому лишь немногие знали национальности его отца.

- В такие минуты я скучаю по Мюнхену, - обратился он к Тори. - Ты когда-нибудь обедала в "Ди Аубергине"?

- Нет, я же никогда не была в Мюнхене.