Он задохнулся, попытался взять себя в руки, всхлипнул. Он не плакал с самого детства, не мог и сейчас, но его грудь железным кольцом сковали горе, гнев и страх. Нужно успокоиться. Он начал одеваться, уже застегивал рубашку, когда возмутился его желудок. Он бросился в ванную комнату, и его вырвало. Несколько минут он стоял перед унитазом на коленях, и сухие спазмы продолжали сжимать его внутренности, пока на глазах не появились слезы. Когда они наконец отступили, он встал и закончил одеваться, но решил остаться босиком. Он не хотел шуметь.

Затем он старательно все проверил: бумажник, ключи, платок, монеты. Галстук, пиджак. Пальто и перчатки. Он заставил себя сесть на кровать и мысленно пройтись по дому. К чему он прикасался? Ручка входной двери. Стол на кухне, ложка и тарелка, из которой он ел вишневый пирог. Ручки на дверях спальни и ванной, краны в душе, сиденье унитаза.

Он взял из ящика комода трикотажные трусы Стефани, еще раз спустился вниз и, начиная от входа, методично прошел по всему дому. На кухне он не стал смотреть на тело, просто не смог заставить себя на него взглянуть, но постоянно видел краем глаза ногу, руку — достаточно, чтобы аккуратно обходить кровь.

Затем он снова поднялся в спальню и зашел в ванную комнату. Вытирая душ, он подумал о сливе. «Волосы с тела». Он еще раз прислушался. Тишина. «Не спеши», — сказал он себе. Слив был закреплен одним медным шурупом. Он выкрутил его монеткой, вытер, насколько смог дотянуться, туалетной бумагой, затем смыл проточной водой. Бумагу выбросил в унитаз, спустил воду один раз, потом еще. «Волосы с тела на кровати». Он вернулся в спальню, и его охватил новый приступ отчаяния. Наверняка он что-нибудь упустит. Любовник Стефани стащил с кровати простыни и бросил на пол, нашел чистый комплект и потратил пять минут на то, чтобы застелить белье, аккуратно положить одеяло и покрывало. Потом он протер прикроватную тумбочку и изголовье постели. Остановился и огляделся по сторонам.