– Москва, столица нашей Родины. Правда, мы сейчас находимся в далеком Подмосковье. Слушай, неужели ты больше совсем ничего не помнишь? Ты напрягись, подумай хорошенько, – настаивала Марина.

– Я бы рада, только в голове у меня все перепуталось, тяжелая она какая-то и часто болит, очень сильно. Во сне иногда что-то вижу, будто из моей прошлой жизни, но, когда просыпаюсь, все забывается. Сколько раз замечала, что плачу во сне. Но сколько ни пробую вспомнить, ничего у меня не получается. Не помню я ничего, – почти прорыдала Лена и стукнула кулачком себе по колену.

– Не реви, все будет нормально. Сейчас медицина далеко вперед шагнула. Сколько таких случаев, когда люди память теряют, амнезия называется, а потом все вспоминают, правда не сразу, а постепенно. Я сколько раз фильмы про такое видела, – без остановки тараторила Марина, не забывая при этом внимательно следить за дорогой. – Я так думаю, что это у тебя контузия после взрыва. Ты, случайно, не в Чечне была, не в плену? Сейчас это сплошь и рядом! У них это бизнесом называется – похищать людей, а потом выкуп за них брать. Совсем озверели чеченцы эти, все воюют и воюют. Лучше бы работали побольше, вон у них в стране какая разруха. Нет, им войну подавай, своих же женщин на смерть посылают, да еще беременных! Слыхала про террористические акты, которые у нас в Москве были? Один «Норд-Ост» чего стоит!

– Нет, – пожала Елена плечами. – Не слыхала.

– Хотя откуда тебе слыхать-то? Небось забыла, когда телевизор в последний раз смотрела. В театре спектакль-мюзикл шел, «Норд-Ост» называется. Так вот чеченцы там всех зрителей в заложники взяли. Среди террористов много женщин было с поясами смертниц. Их у нас «шахидками» называют, только это совсем неправильно. Шахидка никогда не пойдет на убийство, и тем более на самоубийство, это большой грех. Шахиды – это борцы за свою религию, а не убийцы, я совсем недавно в книге одной это прочитала. Ты напряги мозги-то, может, хоть где ты была, вспомнишь? – как заведенная, стрекотала Марина, перескакивая с одного на другое.