Она подплыла ко мне, излучая мощный заряд сексуальной привлекательности, способный вызвать панику даже среди обсуждающих свои дела бизнесменов, и склонила голову, вроде бы для того, чтобы поправить случайно выбившуюся прядь своих мягких блестящих волос. Ее светская улыбка ничего не выражала, хотя должна была производить впечатление дружеской.

- Чем могу служить? - спросила она.

У меня на носу были толстые роговые солнцезащитные очки. Повысив голос и вложив в него немного птичьего щебета, я пискливо спросил:

- Нет ли у вас, случайно, Бен Гура 1860 года издания?

Она не произнесла сразу же "Что-о, извините?", но была очень близка к этому. Она бледно улыбнулась.

- Первое издание?

- Нет, - ответил я. - Третье, с корректорскими ошибками на сто шестнадцатой странице.

- Боюсь, что нет... в настоящее время у нас его нет на складе, ответила она.

- А может есть Шевальей Одюбон 1840 года, полное собрание, естественно?

- Увы... пока что у нас этого нет, - промурлыкала она с явно заметным раздражением. Улыбка все еще блуждала по ее лицу, но она висела уже на самом краешке и казалось, вот-вот упадет на пол и расколется на куски.

- Ведь ваша фирма продает книги, - заметил я вежливым фальцетом.

Она окинула меня взглядом с головы до ног. Улыбка исчезла с ее лица, а взгляд стал жестким. Она сделала напышенную и компетентную мину и покрашенными в серебряный цвет ногтями постучала по стеклянной полке.

- А по вашему что это такое? Грейпфруты? - язвительно допытывалась она.

- О, эти вещи меня не интересуют, понимаете ли. Ведь это же все низкопробные дубликаты, копии, дешевые, хотя и эффектные. Заурядный ярмарочный товар! О нет, премного благодарен, нет.

- Понимаю, - она старалась снова натянуть улыбку на свое лицо. Возможно, вам мог бы помочь мистер Гейгер, но его сейчас нет.

В ее взгляде появлялось все больше озабоченности. Во всяком случае я уже знал наверняка, что она разбирается в редких книгах не больше, чем в блошином цирке.