Потом она услышала, как открылась какая-то дверь, а затем раздались голоса — мужской и женский. Карин непроизвольно вздрогнула. Опять! Да еще в такой момент! Не могли придумать ничего лучшего, чем наслаждаться любовью именно в те минуты, когда на корабле царит полная тишина и все слышно через тонкую перегородку.

Карин Брук была смущена и в то же время разгневана. Это началось в первую же ночь после их отплытия из Кали. Она тщетно пыталась не слышать стоны и вскрики, вызванные любовным экстазом. Но даже зарывшись головой в подушки и чуть не задыхаясь в них, все равно все слышала. Миссис Леннокс было хорошо известно, что в соседней каюте есть пассажирка, но, видимо, ей не приходило на ум, что стенки между ними очень тонкие.

На следующий день Карин специально шумела в своей каюте, чтобы показать соседке, как все слышно, но все ее усилия оказались тщетными. На следующую ночь повторилось то же самое, а на третью — даже хуже. Теперь она просто боялась двигаться по своей каюте. Вначале Карин притворялась, будто спит, но через неделю и это стало невозможным. Вероятно, миссис Леннокс просто не осознавала, какие дикие стоны и крики она издает в экстазе, иначе ей было бы просто стыдно смотреть в глаза Карин, встречаться с нею на корабле. Хотя в данных обстоятельствах такое абсолютно нереально. На борту очень небольшого, старого грузового судна, их, женщин, оказалось всего две, а путь до Манилы предстоял еще очень долгий.

Когда в соседней каюте опять послышались стоны, Карин села на постели и схватила халат. Единственным выходом из положения было бежать из каюты. Она затянула пояс, сунула в карман сигареты, зажигалку, в темноте нащупала туфли и вышла в коридор. Без косметики на лице, непричесанная. Но Карин настолько обозлилась на то, что происходило рядом, что ей было безразлично, как она выглядит. Просто хотелось побыть где-нибудь в другом месте, пока не уйдет от соседки мужчина. Хотя и столкнуться с ним тоже было бы неприятно.